Глава шестнадцатая. Мой вариант конца света

Оказывается, я отлично помнил это свое эссе на сайте ВЦИККа — всемирной центральной избирательной комиссии конца.

Это было в самом начале, когда люди только-только осознали, что происходит и что от них требуется. Многие предприятия встали, по улицам ходили толпы людей, хорошо разбавленные активистами с предвыборными плакатами.

За считанные недели при содействии ООН, Лиги арабских государств и прочих крупных организаций был организован ВЦИКК. Глобальная сеть выборных участков с единым порталом в интернете. Участки пока достраивались и оборудовались, а вот сайт запустили быстро и организованно, хотя первые дни он почти все время «висел», но потом заработал на редкость стабильно. То ли интерес и посещаемость спала, то ли наконец действительно мощные сервера поставили. Скорее, и то, и другое вместе.

Панический ажиотаж первых недель и правда как-то быстро и незаметно прошел. Снова заработали предприятия, в новостях тема нагов и Нибиру по-прежнему была обязательной и ежедневной, но уже не единственной. Люди готовились, с интересом знакомились с вариантами конца и, похоже, относились к грядущим выборам гораздо серьезнее, чем обычно. «Все-таки, не президента выбираем!»

Выборы назначили на четвертое мая, сразу после праздников, и должны были продлиться они около недели, а не один день как обычно. Собрать голоса шести миллиардов людей, живущих в самых разных странах, — это задача не из простых. Особенно много проблем было с африканскими странами, в основном технических. Хотя кто-то, — то ли США, то ли Китай, сейчас не помню, — предложил просто не учитывать голоса стран третьего мира и всех, кто не сможет участвовать в электронном голосовании. Но предложение это в ООН не прошло. Так что сбор и анализ данных голосования мог затянуться и до самого лета.

Так или иначе, к июню все человечество узнает, как именно оно перестанет быть, и сможет уже нормально, без волнений, провести свое последнее лето.

В первые дни ажиотажа я, как и все, не отрывался от новостей в телевизоре и не вылезал с сайта ВЦИКК, ругаясь на его постоянные зависания и едва не каждые несколько секунд обновляя главную страничку.

Для того, чтобы ваш вариант конца света принял участие во всемирном голосовании четвертого мая, нужно было собрать не менее ста тысяч голосов. Этим сначала, — видимо, по привычке, — принялись заниматься политики и бизнесмены. Потом подключились писатели, философы и известные медийные персонажи. Обычные люди следили за всей этой вакханалией и фантазией своих кумиров, жали кнопочки в разных опросах и предварительных голосованиях, одним словом, всячески развлекались.

Но, теоретически, у каждого человека был шанс продвинуть свой вариант без дорогостоящих рекламных компаний. На сайте ВЦИККа был раздел «Ваш вариант». Конечно, как только появился просвет между мертвыми зависаниями, я открыл этот раздел и увидел форму. Нужно было внести личные данные (ФИО, паспорт, адрес и прочее), а затем расписать свой вариант конца света. «Если ваш вариант наберет сто тысяч голосов зарегистрированных пользователей, он будет проверен на предмет возможных накруток, а затем внесен в общий реестр для всемирного голосования».

«Вот она, подлинная демократия!» — решил я тогда и с огромным воодушевлением стал думать над своим вариантом конца.

Вопрос не совсем новый для меня. Возможно, с возрастом затертый куда-то глубоко, но не новый.

Еще в детстве я, помнится, никак не мог смириться с миром, где все конечно. И не просто конечно, а смертно. Разница есть. Конечность всего сама по себе еще воспринимается как закон мироздания. Такой же странный как гравитация, круговорот веществ или бесконечность. Странный, но приемлемый. А вот вынужденная конечность наша с вами, то есть смертность, приемлемой не казалось. Это воспринималось не законом, а какой-то ужасной по своей сути несправедливостью.

Я ложился вечером спать, поворачивался к стенке и плакал. Было мне что-то около пяти или восми лет. Где-то между, да. Суета дня заканчивалась, и в те недолгие минуты перед сном я иногда думал, что все, — все! все! — вокруг умрут. Все, кого я знал и знаю, и буду знать. И даже все, о ком никогда не узнаю. Все до единой мошки в джунглях Амазонки. Все до единой обезьянки в лесах Африки. Все люди на Земле. И даже мама и папа. В последнее я не верил, но вот в то, что любимая кошка Маша умрет — уже верил. Был наглядный пример с любимым хомячком. И я плакал. Потому что все это было ужасно несправедливо.

Чуть позже я убедился, что при таком раскладе, лучше бы человечества вообще не было. Ведь даже та жизнь, что дается, — эти нелепые несколько десятков лет, все они — не радость и счастье для компенсации неизбежного конца, а как раз разнообразнейшая, изощренная подготовка к смерти. Вся жизнь от начала до конца обязательно напоминает о неизбежности, наполняя нашу жизнь всевозможными неудобствами и страданиями.

Страницы: 1 2

  1. [...] * * * Суета дня заканчивалась, и в те недолгие минуты перед сном я иногда думал, что все, — все! все! — вокруг умрут. Все, кого я знал и знаю, и буду знать. И даже все, о ком никогда не узнаю. Все до единой мошки в джунглях Амазонки. Все до единой обезьянки в лесах Африки. Все люди на Земле. И даже мама и папа. В последнее я не верил, но вот в то, что любимая кошка Маша умрет — уже верил. Был наглядный пример с любимым хомячком. И я плакал. Потому что все это было ужасно несправедливо. (Часть первая. Глава 16 [...]

Ответить

Вы должны быть залогинены чтобы оставить комментарий.